Обострение казахско-джунгарских отношений в 30-40-е гг. XYIII в. Падение Джунгарского ханства.


Международная обстановка в Центральной и Средней Азии в начале 30-х годов XYIII в. оставалась напряженной. Ожесточенные сражения продолжались между ойратами и рвавшимися в Джунгарию полчищами Цинской империи. Изнурительная борьба шла с переменным успехом и требовала от противников, особенно, от Джунгарского ханства, мобилизации всех имеющихся ресурсов. В 1733 (по другим источникам 1734 г.) воюющие стороны заключили перемирие, распустили часть своих войск и через несколько лет в результате длительных и трудных переговоров подписали мирный трактат. Однако, несмотря на заключенный мир, как в Пекине, так и в ставке ойратского хана Галдан-Цэрэна (1727-1745 гг.) понимали, что этот мир носит временный, компромиссный характер и что нужно готовиться к новым тяжелым битвам.

После прекращения военных действий с Китаем резко возрастает активность ойратов в Средней Азии и Казахстане. Весной 1735г. Богенбай-батыр сообщил царским властям, что к ним “от зенгорских калмык пленники ведомости привезли, будто китайский богдыхан умер, а зенгорские калмыки с китайцами помирились и хочет-де владелец зенгорской, Галдан-Чирин, на кайсаков Средней Орды послать войска 20 тыс. человек” (1, 33). Царская администрация, исходя из опыта прошлых лет, также предсказывала такое развитие событий. Коллегия иностранных дел докладывала Сенату 26 июня 1736г.: «Если контайша с китайцы войну конечно прекратил, то силы онаго имеют быть свободны… и тако от онаго владельца опасение иметь весьма надлежит» (3, 128). В связи с осложнением обстановки на своих сибирских границах правительство издало указ о формировании в Сибири дополнительных воинских контингентов. Советские историки неоднократно отмечали, что “в зависимости от успехов и неудач в военных действиях против войск цинского Китая джунгарские феодалы усиливали или ослабляли свои нападения на Казахстан”. В результате опустошительных нашествий джунгарских феодалов в 20-е годы XYIII в. экономика казахских ханств была подорвана, население массами уходило в Среднюю Азию, за Сырдарью, к Яику, что обостряло взаимоотношения казахов с волжскими калмыками, башкирами, жителями Самары, Бухары, Коканда.

Тревожные сведения о сосредоточении крупных военных отрядов джунгар вблизи укреплений Иртышской военной линии стали поступать в Коллегию иностранных дел и в Военную коллегию в 1737-38гг. Так, 3 июля 1738г. сибирский губернатор Бутурлин докладывал в столицу, что в горном Алтае в районе р. Кан зимой появился 8-тысячный джунгарский отряд, командование которого приказало алтайцам, чтобы они к весне «были в готовности с лошадьми и ружьем и чтобы были де лошади хорошие в готовности ж”. Расположившись вдоль южной части Иртышской линии вблизи Ямышевской и Семипалатинской крепостей, ойраты стали совершать грабительские набеги на приграничные кочевья Среднего жуза».

Подготовка к новому военному вторжению в Казахстан и Среднюю Азию заняла у джунгарских феодал несколько лет. Между тем ханы и султаны Среднего жуза лишь в самый последний момент, когда вторжение ойратов уже началось, стали собирать войска и готовиться к отражению неприятеля.

Вторжения ойратских войск в Казахстан начались осенью 1739 г. Северная колонна под командованием известного ойратского полководца Септеня двинулась из района озера Зайсан в кочевья Среднего Жуза, лежащие по Ишиму и другим рекам, Джунгаро-ойратская армия, возглавляемая Сары-манджи, вторглась из района Ташкента на Сыр-Дарье. Общая численность нападавших составляла около 30 тыс. человек. Казанская губернская канцелярия сообщала в Сенат о нападении джунгар на кайсацкие кочевья.

Осенью 1740г. началось новое вторжение ойратских войск на территорию Среднего жуза. На этот раз джунгарским феодалам пришлось столкнуться с более организованным сопротивлением. Казахские ополчения нанесли ойратам ряд упреждающих ударов. Ожесточенная борьба с джунгарскими феодалами выдвинула на политическую авансцену султана Аблая, проявившего незаурядные организаторские способности и личную храбрость в битве с захватчиками.

27 апреля 1741 г. бежавший из плена башкирец Тлевбак Чилбашев, находясь в Чабаркульской крепости, сообщил русским властям, что ойраты «владения» Галдан Цэрэна, “перешед р. Ишим многое число и все их (казахов) жилища разоряют”. По признанию джунгарского посла Донрюнга, прибывшего в августе того же года в Самару, против казахов Среднего жуза была двинута 30-тысячная армия во главе с сыном Хунтайджи Лама-Доржи, которая «киргизцов разбила» и «в плен многих побрала».

Весной 1742г. военные силы Галдан Цэрэна вновь двинулись на казахов и далее в Среднюю Азию. Они установили свой контроль над Ташкентом и вышли к Младшему Жузу. Этот набег джунгарских феодалов имел, как и все предыдущие, тяжелые последствия для казахов. Среди захваченных пленных оказался султан Аблай. Произошло это при следующих обстоятельствах. Командуя разведывательным отрядом из 200 воинов, Аблай ворвался прямо в расположение основных сил неприятеля. Окруженные со всех сторон многотысячной армией ойратов казахи были захвачены в плен.

Несмотря на эти успехи, джунгары не смогли достичь главной цели – разгромить основные силы Среднего жуза и разграбить его население. Основная масса казахских улусов откочевала за Тобол.

Галдан-Цэрэн, сочтя разрушительную часть своего плана выполненной, переменил тактику. В Средний и Младший жузы к ханам, султанам, старшинам и батырам зачастили ойратские посольства с требованием, чтобы последние немедленно признали свою зависимость от хунтайджи, начали платить ему дань и в знак своего подданства прислали в Ургу (ставку Галдан-Цэрэна) аманатов. В случае отказа джунгары угрожали казахам новым вторжением.

Между тем джунгарский хан, увязнув в войне против правителя Коканда Абд-ал-Карим-бека, стремился выйти из трудного положения, натравив на своего противника казахов. Однако эта попытка потерпела неудачу. Тогда Галдан-Цэрэн обратился к Бараку с просьбой: содействовать в заключении мира с Кокандом. Султан направил в Абд-ал-Карим-беку посольство, которое предложило посреднические услуги в мирных переговорах между воюющими сторонами. Миссия эта не увенчалась успехом. Правитель Коканда, поддерживаемый фактической главой Старшего Жуза Толе-бием, отверг мирные предложения и угрожал при этом самому Бараку.

К середине 40-х годов XYIII в. между Джунгарским ханством, с одной стороны, и Средним и Младшими жузами, с другой, установились мирные и даже в некоторой степени дружеские отношения. Казахи, приезжающие по торговым делам в Семипалатинскую крепость, говорили русским чиновникам, что ныне они с ойратами «в миру и промышляя на степи зверей, с оными калмыками съезжаются друг с другом».

Отказался ойратский правитель и от требования присылки ежегодных заложников. Возвратившийся в 1745 г. из Джунгарии подпрапорщик Савва Соболев докладывал командующему войсками Западной Сибири Киндерману, что, по его сведениям, казахских аманатов в Джунгарии нет, «токмо-де дети Аблай-султана и Барак-султана приезжают в Орду ко владельцу их Галдан-Чирину с легкими юртами и живут по месяцу и по два и гуляют с галданскими детьми и находятся-де у Галдан-Чирина в милости» (1,38).

Галдан-Цэрэн в эти годы всячески подчеркивал свое расположение к казахским феодалам. Так, отпуская от себя сына султана Барака Шигая, он наградил его двумя юртами, дал ему двух жен, назвал своим «сыном», уговаривал его, чтобы он в «зюнгорскую землю жить приезжал или хотя половину в своей орде, а другую в зюнгорской жил», просил его также передать всему казахскому народу, чтоб его не опасаясь, жили с покоем».

Что же касается казахско-русских отношений, то Галдан-Цэрэн по-прежнему стремился помешать их развитию, привлечь казахов на свою сторону, более того, попытался втянуть их в столкновение с русскими пограничными командами и т.п. Но экономические и политические связи Казахстана и Россией крепли и становились теснее и прочнее с каждым годом. Об этом, наверное, можно судить по словам Барака, сказанным джунгарским посланцам. Он заявил представителям Галдан Цэрэна, что население Казахстана заинтересовано в сближении именно с Россией, а не с Джунгарией, в частности, потому, что казахи имеют возможность вести неограниченную торговлю в русских городах и крепостях и, если прежде «и белого кафтана сыскать где не знали, ныне не токмо он, но и холопы их лисьи шапки и цветные кафтаны имеют» (4, 89).

Смерть грозного хунтайджи Галдана Цэрэна, в сентябре 1745г. положила начало новому этапу в казахско-джунгарских отношениях.

Что лежало в основе политики каждой из сторон? Какие цели преследовали казахские ханы и султаны? И чего добивался Галдан-Цэрэн? Златкин И.Я, В.Я. Баин, Ш.Б.Чимитдоржиев, Т.Ж.Шоинбаев и др.: стремление обеих сторон захватить или возвратить отнятые пастбища, установить контроль над южно-казахстанскими и среднеазиатскими городами и торговыми путями, поживиться за счет грабежа своего противника. Чимитдоржиев Ш.Б.: “Основной движущей силой джунгарских отношений в первой половине XYIIIв. явилось, как и в прошлые времена, желание расширить площади кочевий, захватить скот и пленных” (5, 32).Однако подобное объяснение далеко не охватывает всей сложности проблемы.

Главной задачей внешней политики джунгарских ханств было объединение всего монгольского мира и воссоздание новой могущественной кочевой державы. “Тень великой империи, - указывал академик Н.И.Конрад, - долго реяла перед умственным взором монгольских ханов. Однако на пути осуществления этого плана стояла маньчжурская династия Цин, воцарившаяся в Китае в 1644г., ибо усиление Монголии означало неминуемое падение ее господства. Отсюда ожесточенная борьба между империей Цин и Джунгарским ханством на протяжении многих десятилетий. После присоединения Цинами Халки, захвата Тибета, Кукунора джунгарским феодалам стало очевидно, что сил ойратов явно недостаточно не только для объединения монгольского мира, но и для успешного продолжения дальнейшей борьбы с маньчжуро-китайскими завоевателями. Поэтому острие их военно-политической активности поворачивается на запад (6, 42). Организуя широкие военные вторжения на территорию Казахстана и Средней Азии, ойраты стремились не только обеспечить себя людскими и материальными ресурсами, но и вынашивали планы создания объединенного теперь уже монголо-тюркского государства. Отсюда вспышка дипломатической активности в 40-е годы XYIII в.: посольства к казахским феодалам, к волжским калмыкам и другим, которые преследовали цель устраненить, сгладить противоречия и сделать первые шаги к объединению.

Конец 40-х – начало 50-х гг. XYIII столетия – период ослабления и упадка некогда могущественного кочевого государства Центральной Азии – Джунгарского ханства. Причиной тому была непрекращающаяся борьба различных феодальных группировок за трон всеойратского хана. После смерти джунгарского хана Галдан-Цэрэна на престол вступил его средний сын Цэван-Доржи (в 13 лет). Кратковременный период его правления характеризовался жестокими казнями и преследованиями, экономическим упадком, политической децентрализацией. В мае 1750 г. в результате очередного заговора Цэван-Доржи был свергнут джунгарскими феодалами. Новым правителем стал незаконный старший сын Галдан-Цэрэна Лама-Доржи.

С первых же дней своего правления он встретил скрытое сопротивление, а затем и прямую враждебность со стороны многих знатных феодалов, потомков джунгарских ханов, также претендовавших на престол. Одним из наиболее опасных и активных противников нового хана был прямой потомок основателя Джунгарского ханства Батура-хунтайджи (1635-1654гг.) нойон Даваци, кочевавший со своими улусами в Тарбагатае и на Монгольском Алтае. Вскоре между Даваци и поддержавшими его нойонами Амурсаной, Банчжуром и Ламой-Доржи началась борьба. Осенью 1751г. Даваци и его союзники были разгромлены и бежали в Казахстан, где по сведениям русских владетелей были весьма благосклонно приняты султаном Аблаем, Бараком и другими казахскими владетелями.

Развернувшаяся в Джунгарском ханстве междоусобная борьба была использована казахскими владельцами для ослабления нажима ойратов на Казахстан. Оценивая политику Аблая в отношении событий в Джунгарии, известный русский историк А.И.Левшин отмечал: “Умный и предприимчивый султан Аблай не упустил воспользоваться ссорами владельцев зюнгорских и всячески содействовал продолжению их междоусобиц, понимая совершенно, сколь необходимо для его собственного спокойствия и для внешней безопасности всех орд казачьих раздробление и обессиление” (2, 79). Более того, по мере углубления усобиц среди джунгарской феодальной верхушки росло стремление казахов вернуть себе свои исконные кочевья не только в Семиречье, но и в Северной Джунгарии. Они начинают все более активно вмешиваться во внутренние дела джунгар, оказывая поддержку то одним, то другим претендентам на ханский престол. Под предлогом помощи казахские феодалы часто организуют походы в ойратские кочевья, возвращаясь с богатой добычей.

Через год после своего бегства в Казахстан Даваци и Амурсана вновь появляются в Джунгарии. 12 января 1753 г. в Или они захватывают и убивают Лама-Доржи, а затем вступают в борьбу с другим претендентом на ханский престол. Энергичные усилия Амурсаны и помощь казахского султана Аблая, который летом того же года привел в Джунгарию 5 тыс. воинов, решили исход борьбы в пользу Даваци. Он объявляет себя ханом в конце 1753 – начале 1754г. Даваци укрепляет свою власть в Джунгарском ханстве. Однако уже тогда отдельные группы ойратов, спасаясь от разорительных междоусобиц, все чаще начинают переходить в пределы Цинской империи, где на первых порах щедро вознаграждаются правительством.

Россия по-прежнему продолжает придерживаться политики невмешательства как во внутренние дела Джунгарского ханства, так и в его отношения с Цинской империей. Это объяснялось не только стремлением сохранить дружественные отношения с Китаем, но также и слабостью военных позиций Русского государства в Южной Сибири. Обращая на это внимание, командующий сибирскими войсками И.И.Крафт в июне 1755г. доносил в Коллегию иностранных дел, что “понеже в тамошних верхнеиртышских и прочих по линии крепостях команды столь малолюдны, что им де в случае воровских и неприятельских нападений не токмо над ним поиску учинять не в состоянии, но едва и себе сохранить могут” (9,289).

Беспокойство русских владетелей в Сибири росло и было обосновано тем, что для них становилось все более очевидным стремление Цинской империи воспользоваться внутренними раздорами и ослаблением Джунгарского ханства и развязать новую захватническую войну в северо-западных районах Центральной Азии.

С начала 1754 г. обстановка в Джунгарском ханстве еще более осложнилась из-за вспыхнувшей ожесточенной борьбы между двумя недавними союзниками – Даваци и Амурсаной. Пытаясь захватить ханский трон, Амурсана рассчитывал на помощь (кроме независимых ойратских и казахских феодалов) алтайских зайсанов. Однако последние поддержали не его, а Даваци. Борьба закончилась к лету того же года победой Даваци.

В это же время Амурсана обращается к Богдыхану Цяньлуну с просьбой помочь ему вернуться в Джунгарию и “усмирить смуты” в стране. Цинам это давало удобный предлог для вмешательства во внутренние дела ойратского государства и представляло возможность, воспользовавшись традиционным принципом внешней политики Китая “руками варваров обуздывать варваров”, нанести решающий удар по Джунгарскому ханству. Подчеркивая выгодность создавшейся тогда для маньчжуров ситуации, китайский историк Хэ Цютао писал, что после того, как Амурсана прибыл в Китай и попросил помощь, император Цяньлун заключил: “Наша (Цинская) династия вот уже в течение нескольких десятков лет выжидала, сооружала наблюдательные пункты и изучала границу, готовила войска к истреблению джунгар, но не смогла этого сделать. Теперь же складывается (для нас) подходящая обстановка, которой нельзя не воспользоваться для решения вопросов (о Джунгарском ханстве) силою оружия” (9,126).

Рассчитывая стать по после победы над Даваци «всеойратским» ханом, на что он получил “обнадеживание китайского богдыхана”, Амурсана рассматривал переход на сторону цинского Китая всего лишь как маневр в борьбе за власть. Таким образом, каждая из сторон, с одной стороны – Цяньлун, с другой стороны Амурсана, преследовала свои цели, и союз их носил временный компромиссный характер.

Характерно, что официальной целью похода «великой армии умиротворения», как именовалась в китайских источниках цинская армия, вторгшаяся в Джунгарию, провозглашалось «установление спокойствия для людей», наказание «узурпатора» и «насильника» Даваци. На самом деле речь шла об уничтожении Джунгарского ханства.

Ранней весной 1755 г. передовой 20-тысячный отряд цинских войск северной колонны во главе с Амурсаной вступил в пределы Джунгарии. Ойратские феодалы один за другим сдавались на милость победителя, а сам ойратский народ, уставший от бесконечных усобиц и лишенный руководства, не имел сил противостоять вражеским войскам. Эта военная операция была проведена без каких-либо потерь для цинских войск. Захватчики уже к лету 1755г. овладели жизненно важными для ойратов районами Джунгарского ханства в долине верхнего течения Иртыша, пленили Даваци, и император Цяньлун смог приступить к реализации своего плана уничтожения ойратского государства.

В это время Амурсана, убедившись в том, что Цяньлун не собирается делать его хунтайджи, осенью 1755 г. внезапно выступил против недавних своих покровителей и союзников.

Амурсана обосновался в верховьях р. Боротал. Вскоре был провозглашен ханом Джунгарии и приступил к организации отпора новому наступлению Цинской империи. Однако многие влиятельные феодалы, потомки и родственники бывших джунгарских ханов, отказались признавать верховную власть Амурсаны, что привело в январе 1756г. к очередной вспышке межфеодальной борьбы.

Между тем цинское правительство, собрав еще более значительные силы, бросило их на подавление восстания в Джунгарии. Разрозненные отряды ойратских повстанцев не смогли задержать противника. Амурсана, оставленный большинством своих единомышленников в апреле скрылся в кочевьях султана Аблая.

Развернувшиеся тем временем в Джунгарии карательные мероприятия маньчжуро-китайских войск, проводившиеся под предлогом “усмирения” ойратов, что якобы является “благом для них самих”, принимали все больший размах. Завоеватели продолжали с исключительной жестокостью преследовать джунгар независимо от того, были ли они причастны к выступлению Амурсаны.

Ранней весной 1757г. был предпринят новый поход цинских войск в Джунгарию. Положение Амурсаны оставалось сложным. Его расчеты на помощь казахских владельцев не оправдались – он вынужден был обратиться за помощью к России.

Широкое наступление цинских войск в Джунгарию и их очевидное стремление любыми средствами сокрушить ойратов заставляют цинское правительство отказаться в сентябре 1757г. от условий, на которых Амурсана соглашался принять российское подданство.

В результате все новых карательных походов маньчжуро-китайских войск население Джунгарии было почти полностью истреблено.

Амурсана в сентябре 1757г. скончался в Тобольске от оспы, но несмотря на это цинские владетели в марте 1758г. снова, в третий раз двинули свои войска на запад для окончательного “умиротворения” Джунгарии.

Таким образом, к середине 1758г. в результате нескольких походов цинских войск против Джунгарского ханства с существованием этого независимого и суверенного государства было покончено. Обращает на себя внимание тот факт, что в то время, как в других частях Монголии маньчжуро-китайская администрация удовлетворилась лишь захватом власти и подчинением себе управления страной, ойратское государство было буквально стерто с лица земли. Такого рода жестокости не часто встречались в истории человечества, хотя цинское правительство упорно пыталось представить разгром Джунгарского ханства как акцию “усмирения бунтовщиков”.

Истребительная война в Джунгарии закончилась лишь в 1759г., когда цинским войскам удалось ликвидировать последний очаг освободительной борьбы ойратов в горах Юлдуза. Так было уничтожено Джунгарское ханство. От народа, чиленность которого составляла 600 тыс человек, осталось в живых 30-40 тыс.человек, спасшихся бегством.

Уничтожение Джунгарского ханства, преграждавшего маньчжуро-китайским завоевателям путь для расширения их экспансии на северо-запад Центральной Азии, - имело важные последствия. Оказалась нарушенной вся система сложившихся здесь международных отношений, в центре которой с середины XYII в. находилось ойратское государство. Новые владения маньчжуро-китайских феодалов приблизились к рубежам России. Создавалась непосредственная угроза вторжения Цинской империи в пределы Казахстана, Алтая и Средней Азии.