Причины русско-казахского сближения. Посольство А.И. Тевкелева и его результаты. Принятие Младшим жузом Российского подданства


Заинтересованность в установлении более доверительных отношений с русским государством проявляло и Казахское ханство, стремившееся укрепить свои международные позиции в условиях нараставшей внешней угрозы в начале XVIII в. Непосредственная опасность нового нападения Джунгарского ханства не была устранена. Приход к власти Галдан-Цэрэна, проводившего в отношении казахских ханств весьма агрессивную политику, означал усиление опасности такого нападения, да и сами казахские ханы, в том числе и Абулхаир, не отказывались от стремления вернуть взятых в плен джунгарскими феодалами соплеменников.

В сложных условиях внутреннего развития казахского общества, в окружении джунгар и волжских калмыков, башкир, яицких и сибирских казаков, находясь по существу в экономической блокаде, под постоянным давлением великой империи, правители казахских жузов были вынуждены искать союзника в лице Российской империи.

Инициатором обращения к Петербургскому двору был хан Младшего жуза, прославленный воин в степи, победитель джунгар - Абулхаир, незаурядная, противоречивая и трагическая личность, споры о месте которого в казахской истории столь обострились в наше время. Иллюстрацией к политическому портрету Абулхаир-хана могут служить документы Российской коллегии иностранных дел, представленные правительствующему Сенату, о том, что Абулхаир “в киргиз-кайсацком народе силу имеет не по ханскому уряду, а по его хитрости и великой фамилии” (7, 146).

Стремление перейти в подданство России было продиктовано и прагматизмом политика для того, чтобы воспользоваться военной мощью России против джунгар и с ее помощью укрепить свою ханскую власть во всей казахской степи. Летом 1730 г. он отправляет свое посольство в Петербург к российской императрице с просьбой принять его с улусами в подданство Российской империи.

В начале XVIII в. с новой силой возобновились попытки царских властей и русского купечества по закреплению государственных рубежей на востоке. Усилению колонизационного движения на восток способствовали различные обстоятельства. Купцы, путешественники, члены дипломатических миссий, возвращаясь из среднеазиатских владений, приносили и распространяли сведения “об азиатских странах”, лежащих за Иртышом. Не последнюю роль в политике расширения движения на восток сыграли слухи о “песочном золоте”.

Петр I приказал снарядить две экспедиции: одна должна была идти от берегов Каспийского моря в Хиву под руководством поручика Преображенского полка князя Александра Бековича-Черкасского, другая - из Южной Сибири в Малую Бухарию под руководством гвардии подполковника Ивана Бухгольца. Руководителям обеих экспедиций были даны подробнейшие инструкции.

Документ № 1

Указ подполковнику Бухгольцу о

походе в Калмыцкую землю, по реке

Дарге для покорения тех мест, где

добывают золото

Время составления: 22 мая 1714 г.

Указ подполковнику господину Бухалту. Понеже доносил нам сибирской губернатор господин князь Гагарин, что Сибири близ калмыцкого городка Еркета, на реке Дарье, промышляют песочное золото.

  1. Для того ехать тебе в Тоболск и взять там у помянутаго господина губернатора 1500 человек воинских людей и с ними итить на Ямыш озеро, где велено делать город. И пришед к тому месту, помянутых людей в той новопостроенной крепости и около ее, где возможно, розставить на зимовье, для того, что на будущую весну паки возможно было скоряя с теми людми собравшись иттить далее в помянутому городку Еркету.
  2. И как на будущую весну собравшись с теми людми пойдете от Ямыша к Иркетю, то накрепко смотрите того, чтоб дорогою итить такою, где б была для людей выгода. Также в некоторых удобных местах, а имянно при реках и при лесах, делать редуты для складки провианту и для камуникаций, и чтоб редут от редута разстоянием болше не был, как дней по шести, или по недели времени от одного к другому было на проход, и в тех редутах оставливать по нескольку человек людей по своему разсмотрению.
  3. А когда Бог поможет до Еркета дойтить, тогда трудитца тот городок достать. И как оным, с помощию Божиею, овладеете, то оной укрепить. И проведайте подлинно, каким образом и в которых местах по Дарье реке тамошние жители золото промышляли.
  4. Потом такоже старатца проведать о устье помянутой Дарьи реки, куды оная устьем своим вышла.
  5. Сыскать несколько человек из Шведов, которыя искусный инженерству, артилерии, и которыя в минералех разумеют, которых с воли губернаторской взять. Также и в протчем во всем делать с воли и совету губернаторского.
  6. Протчее поступать, как доброму и честному человеку надлежит во исполнение сего интересу по месту и коньюктурам.

У подлинного указу приписано собственною царского величества рукою: «На галере святыя Наталии, в 22 день мая, 1714. Петр».

Памятники Сибирской истории XVIII века. Книга 2. 1713-1724 гг. СПб.: Типография МВД, 1885. С. 35-37.

Чтобы движение И.Д. Бухгольца по степи не вызывало опасений у ойратов, к контайше Цэван-Рабдану заблаговременно были отправлены специальные представители Сибирского губернатора – Василий Чередов и Тимофей Этигер с конкретными полномочиями разъяснить ему, чтобы он “от посланных царским величеством людей никакого опасения не имел”. После завершения всех приготовлений военно-дипломатического характера в июле 1715 г. отряд И.Бухгольца, имея в своем составе 2797 человек драгун, офицеров и мастеровых, выступил в поход. Экспедиция была хорошо вооружена, имела артиллерию. При экспедиционном корпусе был военный совет.

В 1716 г. экспедицией близ впадения реки Оми в Иртыш была заложена Омская крепость. В мае 1720 г. вооруженный отряд гвардии майора И.Лихарева, назначенного Петром I, отплыл из Тобольска, достиг озера Зайсан, на обратном пути заложил крепость, которую назвал Усть-Каменогорской. Еще раньше, в 1718 г., была заложена крепость Семипалатинская. Была устроена сеть укреплений через весь Алтай, состоящая из 9 крепостей и 53 редутов и т.д.

Экспедиция Бековича-Черкасского произвела исследование восточного побережья Каспия, в результате была составлена первая карта Каспийского моря и было доказано, что Амударья и Сырдарья не впадают в Каспий.

Таким образом, необходимость удержания вновь приобретенных Россией владений, установление со странами Центральной Азии торговых взаимосвязей сочетались с возрастающими потребностями страны в природных ресурсах, особенно в золоте. Побудительные мотивы Петра I были обусловлены расширением восточных пределов Российской империи за счет поглощения, казалось бы, бескрайних просторов казахских ханств, в то же время имея в виду удовлетворение широких торгово-экономических интересов государства.

Для приведения казахов к присяге на верность российскому престолу императрица распорядилась направить в кочевья Младшего жуза специальное посольство во главе с опытным дипломатом, переводчиком “ориентальных языков” Коллегии иностранных дел А.И.Тевкелевым.

Руководитель дипломатической миссии Алесей Иванович Тевкелев (он же – Кутлу–Мухаммед, Кутлумамет, Кутлумбет-мурза, Мамет-мурза Тевкелев) был активнейшим государственным деятелем петровского и послепетровского времени, выдающейся исторической личностью.

Происхождение А.И.Тевкелева пока еще остается окончательно невыясненным в исторической науке. По одним предположениям он принадлежал к потомкам “выезжего ордынца”, или “осколкам татарских мурз Уфимской губернии”. А.С.Пушкин считал его “природным башкирцем”, поступившим на русскую государственную службу в первом десятилетии XVIII в.

Служебная карьера Тевкелева была с самого начала и до конца его дней тесно связана с дипломатической сферой. Свою деятельность в качестве дипломата он начал в ранней молодости в петровскую эпоху и завершил будучи пожилым человеком в екатерининское время. Это был широко образованный для своего времени человек, в совершенстве владевший несколькими восточными языками (татарским, башкирским, казахским, узбекским и персидским), и выполнявший многочисленные письменные переводы различных официальных документов, написанных на среднеазиатском тюрки. Помимо восточных он знал также и некоторые европейские языки, которые успешно освоил, видимо, в процессе своей повседневной практической деятельности на дипломатическом поприще. По свидетельствам современников, Тевкелев отличался гибким умом, находчивостью и выдающимся красноречием. Среди кочевого народа евразийских регионов он имел устойчивую репутацию тонкого знатока образа жизни, культуры, быта и особенностей степного менталитета восточных народов (8, 193-194) .

В день отправки казахского посольства в Младший жуз А.Тевкелеву была вручена “Инструкция” из 12 пунктов. Благодаря “Инструкции”, на основании которой он завел специальный «Журнал», есть возможность воспроизвести реальную ситуацию, сложившуюся в ханской резиденции как в момент принятия грамоты императрицы, так и в последующий период обострения внутриполитической обстановки в Младшем и Среднем жузах.

А. Тевкелев и Абулхаир-хан встретились 6 октября 1731 г. и определили тактику переговоров – сочетание принуждения с подкупом элиты степи. Переговоры шли до 24 ноября 1733 года, т.е. в течение одного года и 49 дней. В ходе переговоров правящая элита разделилась на две части: а) на стронников Абулхаир-хана; б) на противников принятия подданства. Впоследствии обобщая весь материал миссии М.Тевкелева, историк А.Левшин был вынужден констатировать: «Появление Тевкелева в орде открыло все властолюбивые замыслы хитрого Абулхаира. Чиновники, ехавшие приводить новых подданых России к присяге, не только не были приняты соответственно своему назначению, но тотчас по приезде едва не лишились жизни. Киргизы, раздраженные одною мыслию о потере дикой свободы, увидя посреди русских, вдруг взволновались и немедленно хотели принести Тевкелева в жертву гневу своему» (9, 107).

В 1734 г. М.Тевкелев вновь посетил Казахстан. Инструкция, которая была вручена посланцу двора, гласила:

  1. От Большой и Средней орд потребовать присяги.
  2. Удерживать киргиз-казахов в повиновении, смотря по обстоятельствам, милостями и подарками, или строгостью и страхом… Реку Урал назначить границею и смотреть, чтобы никто из киргизов своевольно на правый берег не переходил.

По основании города и после свидания с Абулхаиром при первом удобном случае отправить караван с товарами в Бухарию, и если можно, далее. Равным образом стараться привлечь в Россию для торговли купцов из разных мест Азии.

В каждом караване, начиная с первого, отправлять геодезистов для осмотра и съемки мест.

Отыскивать по возможности руды и осмотреть место, заключающее в себе, по словам Абулхаира, золото.

Стараться завести на Аральском море пристань и вооруженные суда… вооружить пушками.

Покупать у киргизов при удобных случаях лошадей для кавалерии».

Основной целью поездки по «Инструкции…» в отношении окружения хана было «к тому их склонить». Также «Инструкция…» вменяла в его обязанности фиксировать «сведения о киргиз-кайсаках, изучить орфографию страны, народу принято-ль подданство, кто ее соседи…, умеют сами пушки лить…» (10, 16-17).

30 апреля 1731 г. российское посольство вместе с казахскими посланниками отправляется в Уфу, а оттуда - на летнюю стоянку Абулхаира, где Тевкелева берет под стражу «тайный караул». До 10 октября Тевкелев встречается с Абулхаиром тайно по ночам. Именно на этих встречах Абулхаир признается Тевкелеву, что написал послание императрице один, без совета с другими казахскими ханами и старшинами.

10 октября 1731 года состоялось собрание казахской аристократической элиты и старшин Младшего жуза, на которое был приглашен русский посланник. После горячей беседы, уговорами, подкупом, а подчас и угрозой, Тевкелеву удалось изменить соотношение сил в ханской ставке. В результате первоначальную присягу, кроме хана, подтвердили 29 лиц старшинского звания.

С собранием 10 октября 1731 г. связаны три важных аспекта рассматриваемой проблемы. Первый вопрос заключается в отношении казахского народа к идее российского подданства. Судя по преимущественным упоминаниям в “Журнале” рядовых кочевников-казахов в единой связи и политическими действиями их родовых старшин, можно полагать, что народные низы не играли сколько-нибудь самостоятельной роли в степной политике и придерживались в основном той позиции, которую занимали их родоправители. Не случайно, хан Абулхаир рекомендовал Тевкелеву приобрести доверие в первую очередь у авторитетных старшин-родоправителей.

Другой аспект проблемы связан с социальным составом и движущими силами «противной партии». Главной опозиционной силой по отношению к политическому шагу Абулхаира выступили старшины Младшего и Среднего жуза, подавляющее большинство которых относились к сословию биев. Подтверждение этого мы можем найти в высказываниях на тему самого хана Абулхаира. В частности в своих воспоминаниях он писал, что просил тогда покровительства российского престола, «не советуясь со своими султанами и подлыми знатными биями».

Третий важный вопрос рассматриваемой проблемы сводится к основным причинам противодействия многих казахских старшин хану Младшего жуза и Тевкелеву в принятии российского подданства. Апполова Н.Г. и некоторые другие авторы полагали, что на собрании 10 октября 1731 г. недовольство казахских старшин было направлено не против самой идеи подданства, а главным образом против нарушения степного права и самовольного превышения Абулхаиром своих ханских полномочий (8, 201-203).

24 ноября 1732 г. посольство Тевкелева двинулось в обратный путь и возвратилось в Уфу 2 января 1733 г. На руках у Тевкелева была присяга казахов на российское подданство, в которой предусматривались их верность России, согласие направлять отряды на помощь русским войскам по первому требованию местной администрации. Казахские владетели обязались не производить нападение на яицких казаков, башкир, волжских калмыков, и на других подданных российских, не чинить им никаких обид, а также обеспечить безопасность торговых караванов.

В документе № 1 представлены извлечения из журнала А. Тевкелева, из записей которого видно, насколько сложным и неоднозначным был процесс приведения казахов в российское подданство.

Документ № 1

1731 г. октября 3 – 1733 г. января 14. –

Из журнала переводчика М.Тевкелева,

ездившего в Малый жуз для переговоров

о подданстве казахов

В 1731 - м г. октября 3-го дня полудни во 2-м часу посланной из Колл. ин. дел переводчик Мамет Тевкелев в Киргис-кайсацкую орду к Абулхаир-хану к реке Иргис вышеозначенного числа в пристойном числе конвоя прибыл. Иного ж числа напротив оного Тевкелева выехал навстречу того Абулхаир-хана сын Нуралы-салтан в 200-х человеках, в том числе старшин 29 человек. И не доезжая переводчика Тевкелева сажен 20-ти, как он, Нуралы-салтан, понеже и вся свита ево с лошадей сошли, и шли к коляске Тевкелева пешком. Что видя, переводчик Тевкелев ис коляски вышел, и не допущая до себя саженях в 5-ти ево, Нуралы-салтана, встретил, и по обыкновению поздравил, и притом спросил о здоровье отца ево и всех киргизских старшин и протчих. На что Нуралы-салтан ответствовал: вся Киргискайсацкая орда состоит в благополучии и тишине. Також и он, Нуралы-салтан, ево, Тевкелева, поздравил же прибытием и, благополучно ль ехал путем, спросил же. На что Тевкелев ответствовал, что ехал благополучно. Потом Нуралы-салтан ему, Тевкелеву, объявил, что прислан он от отца своего, Абулхаир-хана, к нему Тевкелеву, навстречу и приказано ему ехать при нем, Тевкелеве, для препровождения в пути от воровских набегов. Тогда переводчик Тевкелев за то благодарил и притом спрашивал ево, Нуралы-салтана, о разстоянии пути до Абулхаир-хана. И он, Нуралы-салтан объявил как он отлучился от орды, тому третей день.

Октября 5 числа прибыли в урочище Манитюбе,стали при реке Иргис.

Того ж октября, как приближился переводчик Teвкелев к орде хана Абулхаира, тогда Абулхаир-хан приказал встрети ево, Тевкелева, в 2 верстах... В угатованную для него кибитку, которая от ханской кибитки разстоянием была неподалеку. А лошадей и верблюдов Тевкелева приказал Абулхаир-хан принять своим табунщикам и караулить, а именно: 200 лошадей да 12 верблюдов.

И тово ж октября 6-го числа в полночь прислал Абулхаир-хан к переводчику Маметю Тевкелеву, чтб он, Тевкелев, пришел Абулхаир-хану, к нему, Тевкелеву, будет. А так Тевкелев стал быть во оной кибитке, в то время, особливо от старшины кайсацкой к Абулхаир-хану и к нему, и к Тевкелеву, определен тайной караул, чтоб прежде объявления е. и. в. грамоты не допускать с ним, Тевкелевым, видиться и прежде желая слышать, что во оной написано. И между тем ходили тайно двое башкирцов – первой Таймас-батыр, второй Кидряс. Из которых чрез башкирца Кидряса от хана приказано, чтоб переводчик Тевкелев, надев на себя худое платье кайсацкое, пришел к нему, Абулхаир-хану, в поля: и виделся. Где он, Абулхаир-хан, с ним Тевкелевым могут до утра переговорить и согласиться. А буде не согласитца то ему, хану, и переводчику Тевкелеву в том будет не без препятствия. Что он, Тевкелев слыша, учинил, и с помянутыми башкирцами Кидрясом и Таймасом, пошел. И им, ханом, он, Тевкелев, принят с noчтением. И, по обычным с обеих сторон поздравлений хан ему, Тевкелеву, начал говорить, что он, хан, просил себе протекции всероссийской без согласия других ханов и салтанов, и киргизских старшин, один, и то, что без согласия оных просил, имеет сумнение, но как бы то ево намерение в совершенное желание привести. Против чего переводчик Тевкелев спрашивал ево, Абулхаир-хана, чего ради он один без согласия других ханов и салтанов и киргис-кайсацких старшин то учинил, что тому притчина. На то он, Абулхаир-хан, ответствовал тако: объявляется он, Абулхаир-хан, ему, Тевкелеву, сущую свою правду, чего ради он без согласия других пожелал быть подданстве всероссийском за многими притчинами.

1-е. Из древних лет предки ево и он, Абулхаир-хан, владели городами Ташкентом, Туркестаном и Сайрамом с принадлежащими к ним городками и деревнями. И продолжалась у него, Абулхаир-ханом война с хонтайшою многие годы. И не мог он, Абулхаир-хан с ним, хонайшою противитца в которое время жена и мачеха ево, Абулхаир-хана, взяты в полон. И принужден был он, Абулхаир-хан, вышепоказанные городы оставя, выехать к кочевым народам киргис-кайсацком.

2-е. Еще, недовольствуяся тем, стал воеватца с волскими калмыками, и с башкирцами, и з бухарами. И со всех сторон окружен стал быть он, Абулхаир-хан, неприятельми. И до того времени и до ныне городов, мачеху и жену свою от него, хотайши, выручить не может. Однако ныне з Бухарией и Хивой помирились, токмо остались неприятели ево волские калмыки и оральские башкирцы. А с калмыками как скоро миритца, как скора и война живет. Мир их бывает несостоятелен. А башкирцы-де без указу е. и. в. с ним, Абулхаир-ханом, миритца не хотят. Того ради он, Абулхаир-хан, к е. и. в. послал своих посланцов просить протекцию российскую, чтоб ему, Абулхаир-хану, с волскими калмыками и с оральскими башкирцами быть в миру, а от хотайши отискивать свою реванж было ему свободно.

3-e. Можно видеть, как Аюка, хан калмыцкой, так и башкирцы, ежли не могут управитца с неприятельми собою, то охранены они бывают протекциею е. и. в. Також-де б и он, Абулхаир-хан, был охранен е. и. в. протекциею.

Також говорили ему, Тевкелеву, чтоб он, Тевкелев, не вдруг их принуждал к присяге. И чтоб в первом понуждении не показалось им противно. И сперва ж надобно знатных старшин довольствовать подарками чтоб они тем умяхчились. А ежли-де знатные старшины на склонятца, и киргис-кайсацкие народы от старшин отстать не могут. И многократно тем он, Абулхаир-хан, ему, Тевкелеву, подтверждал, чтоб всеконечно он, Тевкелев, их старшин, дарил, понежа киргис-кайсацкая орда – люди дикия, вдруг их в путь наставить невозможно, так надобно с ними поступать как уменьем ловят диких зверей. Что переводчик Тевкелев от xана услыша, говорил ему, хану, чего ради посланцы ево неправедно словесно предложили в Москве, что Абулхаир-хан-де желает быть в подданстве российском с согласия всех ханов и всего войска киргис-кайсацкого, а ныне то стало ложь, токмо один ты собою оное yчинил. На то Абулхаир-хан сказал: посланцом своим словесно объявить приказал он сам, якобы с согласия всех ханов и старшин и всего войска кайсацкого, для того ж, ежели б его посланцы объявили в Москве токмо об одном Абулхаир-хане, а других не объявили то б может быть е. и. в. ево, Тевкелева, к нему хану, отправить указу не соизволила. А ныне, паки он, Абулхаир-хан, будет всем мерами е. и. в. показывать услуги, и верность, и старание иметь привести и их, киргис-кайсаков, в подданство всероссийское, понеже-де он, Абулхаир-хан, перед другими ханами и салтанами себя первенствующего. Потом Тевкелев ево, Абулхаир-хана, спросил, ежели они на то склонны не будет г. в подданстве всероссийском быть не похотят, и привести их к тому будет невозможно, не будет ли от них eму, Тевкелеву, какого опасения. И он, хан, на то ему Тевкелеву, сказал, ежели-де знатные старшины подарками удовольствованы будут, то-де никакой опасности не будет, и в подданство всероссийское привести их будет не трудно. Потом Тевкелев у него, хана, спросил, когда он, хан, у него, Тевкелева е. и. в. всемилостивейшую грамоту примет. И он, хан, сказал, о том-де пришлет известие, как переговорит со знатными своими старшинами.

И пополуночи в 5-м часу переводчик Тевкелев пошел от хана в свою кибитку и пришел с одним башкирием Таймасом, а башкирца Кидряса Малакаева оставил Абулхаир-хан себя проводить до его кибитки. И как он, Кидряс, проводя Абулхаир-хана, шол к переводчику Тевкелеву возвратно, тогда поймали ево, Кидряса, караульщики, которые приставле были от киргис-кайсацких старшин, и ево, Кидряса, били и спрашивали, что не свел ли он переводчика Тевкелева с Абулхаир-ханом. И оной башкирцев им, караульщикам о том не сказал, и свезав оного отдали до утра под караул. А поутру оного башкирца Кидряса знатные старшина о том же спрашивали с прещением смерти. И он, Кидряс, сказал им, старшиннам, что он ходил к хану на поварню, ел мяса, а хан с Тевкелевым виделся или не виделся, о том Кидряс не знает, а он их видиться не сводил. И потом оного Kидряса прислали к нему, Тевкелеву. Того ж октября 7 день поутру прислал Абулхаир-хан к переводчику Тевкелеву тайно верного своего человека, чтоб переводчик Тевкелев прислал к нему, Абулхаир-хан, как можно поскорея, товаров: сукна и протчаго, что есть у него для подарения старшинам. И переводчик Тевкелев на то служителю ханскому сказал, что пока он, хан присягу не учинит, то он, переводчик Тевкелев, е. и. в. жалование и милостивные знаки не отдаст. И тот ханский скип посланной с тем и возвратился. Потом вторично он хан, того человека прислал, чтоб всеконечно прислал товаров, чем может в то время успокоить, киргис-кайсацких старшин, а всемилостивейшия знаки возьмет он, хан, по учинении присяги. А ежли де сего дни Тевкелев товаров к нему, хану, не пришлет, то де как ему, Абулхаир-хану, так и переводчику Тевкелеву будет великий страх. Того ради он, Тевкелев товаров, принужден был обещать е. и. в. грамоту и жалованье вместе отнести. И как скоро оной посланной ханской от Тевкелева отошел, толь скора киргис-кайсацкие старшины прислали к переводчику Тевкелеву, чтоб он, Тевкелев, с е. и. в. грамотою был к Абулхаир-хану.

Итого ж 7-го дня переводчик Тевкелев с е. и. в. всемилостивейшую грамотою и з жалованьем к нему, Абулхаир-хану, пополуночи в 10-м часу пошел, взяв с собою е. и. в. грамоту и жалованье. И не допуская ханской кибитки, встретили ево, Тевкелева, четыре ясаула а при ханской кибитки, встретили киргис-кайсацких старшин двое, которые и переводили в ханскую кибитку. А с ним, Тевкелевым вошло двое геодезистов, семь человек старшин башкирских. И он, Тевкелев, е. и. в. грамоту поднес. Тогда Абулхаир-хан и при нем старшина с места встали, и грамоту он, хан, принял. И посадил ево, Тевкелева, подле себя по левую сторону. Тогда начал говорить Тевкелев тако, что “понеже ко всепресветлейшей государыне Анне Иоанновне, императрице и самодержице всероссийской к е. и. в. нашей всемилостивейшей государыне прислал ты, Абулхаир-хан, посланцов своих, Кутлумбетя Коштаева да Ситкула Кундайкулова с листом своим и с словесным прошением о принятии тебя, хана со всем твоим владением в подданство российское, и быть бы вам с подданными российскими в миру, и е. и. в. всемилостивейшая государыня императрица Вас, Абулхаир-хана, старшину и все киргис-кайсацкое войско пожаловали, повелели по прошению Вашему в подданство российское принять”. А про другую грамоту, которая послана с посланцами его, притом он, Тевкелев, не объявил, понеже во оное самое обстоятельство написано, и чтоб тем, по их несогласию, не привести их в смятение. Потом он же, Тевкелев, предъявлял, коим образом е. и. для показания своей высокой к нему, Абулхаир-xaну милости, ево, Тевкелева, нарочно прислать соизволила с своею императорскою грамотою. И притом на изустно ему, Тевкелеву, повелела объявить, что е. и. в., по высокой своей ко всем милости, их прошения о бытии в подданстве, не токмо всемилостивейше принять соизволила, но и повелела обнадежить ево, Абулхаир-хана, и все киргис-кайсацкое войско, что е. и. в., в неотменной своей милости, их содержать будет и надеется взаимно, что и он, хан, и все войско кайсацкое к е. и. в. всегда в такой непоколебимой верности содержать себя будете, «как по Вашему обещанию и верным подданным обыкновенно чинить надлежит». И ради совершения и утверждения того всего, с ним, ханом, прислан он от е. и. в. нарочно к нему. На что тогда в ответ ничего не сказали, но токмо объявили, чтоб он, Тевкелев, до времени имел итти во свою кибитку, откуда он и возвратился. По отпуске ево, Тевкелева, будучая в ханской кибитке кайсацкая старшина и другие сами сошлись и данное им снесли в одно место, начали между собой делить с великим криком и дракою, и били плетьми саблями до крови. И от того времяни начали думать злое, чтоб Тевкелева убить досмерти, а пожиток ево себе пограбить и людей разобрать по себе. При чем случился быть один башкирец и оное услышав, ему, Тевкелеву, объявил, також и знатных башкирцов хотели убить же. Что услышал он, Тевкелев, призвал ево знатных башкирцов Алдарбая Исекеева, Таймаса Шаимова, Косемиша Бекходжина, Оразая Обозинова, Кидраса, Шиму-батыря Калтечакова, и Отжаша Разманкулова, Ака муллу и сказал им объявленное ему от Башкирца, и как бы то их, кайсацких старшин, злое намерение отвратить. Которые на то сказали, что способа другого не знают, кроме сего: есть де знатная старшина Букенбай-батыр, да зять ево Исет-батыр, да двоюродной брат Худай-Назар-мурза, которыя изо всех старшин лутчие и сильные люди и доброго состояния, и надобно их, прилаская, подарить, чем и удовольствовать, то через их ему, Тевкелеву, польза будет; а буде же на то не склонетца, то инаго способу сыскать не могут и едва от смерти спастися могут ли...

...И того ж месяца 10 дня в собрание их, Абулхаир-хана и старшин кайсацких, Тевкелев был призван и от старшин спрашивал с великой яростию и гневом, зачем он, Тевкелев, к ним в Киргис-кайсацкую орду приехал. На что Тевкелев ответствовал, что прислан он в Киргис-кайсацкую орду по указу е. и. в. свои всемилостивейшей государыни императрицы всероссийской з грамотою к Абулхаир-хану и ко всему киргис-кайсацкому войску, против прошения Абулхаир-хана и словесного предложения посланцов их, и еще ж для подлинного обстоятельства дела е. и. в. милостивейшая другая грамота ж послана с послана с посланцами их, Кулумбетем с товарищи, и чрез оную обстоятельнее известиться могут. Что услыша, оная старшина начала говорить Абулхаир-хану, для какой причины просил он, хан, подданства российского один без согласия их, киргизских старшин, и приводит их в неволю. Из древних же лет имеетца обычай, что ханы без совету старшин ничего неповинны чинить, а он то учинил без совету, и прещаше ему смертию. Против чего Абулхаир-хан им, старшинам, говорил, что то учинил для того, что он, хан, только имя носит ханское, а воли над подданными ни жадной не имеет и живет, как между скотом; понеже кто и лошадь имеет в руках, тот об ней помышляет, бережет, во всем охраняет, кормит, когда холодно – покрывает, а замараетца – моет, лошадей же диких в степях, неимеющих сберегателя, люди же бьют и звери ловят. И ныне, подобно тем зверям, он, хан, не имеет себе оборонителя и изобрал, яко лутчее есть, иметь подданство великого монарха, и желает видеть свету, и лутче от них убиен будет, нежели страмно живот терпеть. И потом оная ж старшина паки Тевкелеву говорил з злости, что о том они ему, хану, не советовали токмо затем, чтоб с Россиею быть в миру, а в подданстве быть не желают. А буде Тевкелев приехал смотрен киргис-кайсацкого войска, и высмотреть и потом будет воевать, и для того ево, Тевкелева, киргис-кайсаки в Россию жива не отступят. Против которых слов Тевкелев отважился и начал их говорить вопреки. Понеже Российская империя в свете славное государство, и такому славному монарху с вами, яко с степными зверьми, быть в миру неприлично, ибо Российская империя от киргис-кайсаков никакого опасения не имеет и в них нужды нимало нет, а им, киргис-кайсаком, от подданных Российского империя великая опасность есть: первая – от калмык, второе – от башкирцов, третье – от сибирских городов, четвертое – от яицких казаков понеже всегда они, киргис-кайсаки, от них побеждены и раззорены быть имеют. И ежели они подданства не пожелают, то Тевкелев с ними мирного договора чинить не будет и такого безсловия Российской империи он, Тевкелев, не принесет, и более в подданство приводить домогатца не будет. Что видно по состоянию их надежду иметь невозможно, кроме пакостей или оные гнушатца, что быть в подданстве Российском, то не токмо они, яко степные звери, но и многие самовластные цари и ханы, и князья в подданстве российском имеютца: первой – царь грузинской, второй – хан калмыцкой, третей – Аликулу-хан мугальской, четверток – Усмей-хан калпацкой, самовластные же князья кабардинские, кумыцкия, терския, барагунские, аксайския. И паки подтверждал Тевкелев, что когда не хотят принять подданства, то б в том отказали и ево отпустили. И в то время при всем собрании, выступя из всех, Букенбай, – с Абулхаир-ханом в подданстве российском быть желает и в том будет присягать. И он, Букенбай-батыр, говорил Абулхаир-хану, что он присягал. И он, Абул-хаир-хан, присягу на алкарани учинил, а потом прися¬гал Букенбай-батыр, а после ево, Букенбай-батыря присягал ево зять ево Исет-батыр, брат ево Худай-Назар-мурза и потом и из знатных старшин присягали 27 человек, которые удовольствованы от него, Тевкелева подарками, а имянно: товару на 110 руб., на 60 коп. протчие киргис-кайсацкие старшины – большая часть не присягали, стали быть противны, и потом отослали ево, Тевкелева, в свой обоз.

А противная партия сего октября 10-го числа стала быть умножатца, и на каждой день грозили ево, Тевкелева, убить досмерти...

А 15-го числа прислал Абулхаир-хан к переводчику Тевкелеву, чтоб Тевкелев прислал к нему, Абулхаир-хану, для роздачи противной партии старшинам товаров, чтоб они больше не умножались и злое намерение отставили, а имянно: 60 аршин сукна простова всякова цвету, да кормазиннова сукна 50 аршин, 20 бобров, 40 выдр, 20 юфтей красных кож, 5 касяков семиланных камок, 5 чернобурых лисиц, три тюля китайски. Переводчик Тевкелев присланному ево, Абулхаир-хана, в вышепоказанных товарах октября в 15 день отказал, что он, Тевкелев, сколько товаров ему, Абулхаир-хану, не даст, для того что не имеет.

17-го числа приехал к переводчику Тевкелеву Букенбай-батыр, и у него ночевал, и увещевал ево, Тевкелева, чтоб он не боялся от гроз киргис-кайсацких народов, что они обещают убить ево, Тевкелева, досмерти. И Букенбай-батыр ево, Тевкелева, обнадеживал, что он успокоит. И напротив ево, Букенбай-батыра, за добрые слова переводчик Тевкелев ево зело благодарил я обнадежил за верные ево службы и за хорошее ево намерение высокою милостию е.и.в. награждением, ежели он, Букенбай-батыр, содержать себя в такой верности непоколебимо будет. А что от грос киргис-кайсацких народов он, Тевкелев, не боитца, для того, что без воли божеской они ему, Тевкелеву, чинить ничего не могут. А ежли хотя что над ним, Тевкелевым, безвинно н злое учинят, то е.и.в. всемилостивейшая государыня императрица всероссийская неповинную ево, Тевкелева, кровь им, киргис-кайсакам так упустить не соизволит. И оных противных киргис-кайсаков могут по указу е.и.в. всех разорить и досконально их искоренить одними калмыками и башкирцами.

Октября 18-го дня Букенбай-батыр от него, Тевкелева, паки поехал в свой улус. И противная партия стала зело умножатца и на каждой день, на него, Тевкелева, набегали своими днем и ночью с великими криками нападать почели, и лошадей из табуна одбивали. И всегда он, Тевкелев, кочевал и стоял с ханом вместе. А когда оная противная партия имела нападение на переводчика Тевкелева, во всех случаях ханские люди к нему, Тевкелеву, на асикурс приходили, со временем

Абулхаир-хан и сам приезжал. Однако так озлобились на него, Тевкелева, что на каждый день лошадей и верблюдов явным образом одбивали и тайно крали, и всяческим образом делали ему, Тевкелеву, обиды.

А 20-го дня ввечеру прислал Абулхаир-хан к переводчику Тевкелеву, чтоб он, Тевкелев, прислал немедленно к нему товаров, которых он просил сего октября 15-го числа для подарения противным кайсакам. Ежели, он, Тевкелев, товаров к нему, Абулхаир-хану, не пришлет, то де хану ему, Тевкелеву, будет, не без страху. А ежели же де и затем непришлет, то велит он, Абулхаир-хану, у него, Тевкелева, вещей и товаров всех отнять насильно и за то-де на него, хана, е. и. в. всемилостивейшая государыня императрица всероссийская гневатца не соизволит, понеже-де, хан, трудитца яко диких людей привести в подданство российское. И вышепоказанных товаров для такой необходимой нужды и ради неволи принужден был переводчик Тевкелев к нему, хану, з башкирцом Таймасом послал (для чего человек животолюбив), боялся того, чтоб хан, озлобясь на него, свое намерение не отменил. А ежли б хан свое намерение отменил, то б ему, Тевкелеву, спасатца б никако невозможно. А на каждую ночь переводчика Тевкелева по 5 и по 6 лошадей киргис-кайсаки крали. В том воровстве поймал Абулхаир-хан двух кайсаков, бил и мучил их больно и скованных держал.

...Ноября 19-го числа вечеру Абулхаир-хан прислал к переводчику Тевкелеву, своих людей, чтоб он, Тевкелев, отдал пожитку своего, не оставя ничего, ему, Абулхаир-хану. И как оные слова переводчик Тевкелев услышал от людей Абулхаир-хана, зело испугался и взял себе на ум, что и он, Абулхаир-хан, знатно, в одном согласии с противною партиею и знатно, поступил он с ним лукавством, и положил на том переводчик Тевкелев уже жив не будет.

И призвал переводчик Тевкелев к себе знатных башкирцов: Алдарбая Шима, батыря Кочаша Рахманкулова, Кидряса Малакаева и стал с ними советовать, что прислал хан отбирать ево, Тевкелева, пожитк знатно, и хан задумал злое. И на то ему, Тевкелеву, башкирцы сказали: пожитку-де ему отдавать не надлежит, а ежли же де станет отымать, то-де надобо с ним поступить по-неприятельски, дратца досмерти. И на то им, башкирцам, сказал свое мнение переводчик Тевкелев, что с ханом по-неприятельски поступить не надобно для того, что, первое, намерение ево не знает, – к злому ль, или что иная какая притчина есть сперва можно отказать. Ежели и с тем отговариватца неможно, потом пускай возьмет, будем дожидатца Букенбай-батыря. А ежели же с ним дратца, и учинитца смертное убивство, то будет хуже и злоба будет больше. И намерение на том положили.

И людем ханским Тевкелев сказал, что хан пожитку ево, Тевкелева, хочет взять, и то нехорошо, знатно, он, хан, поступил с ним, Тевкелевым, обманом. Ежели у Тевкелева он, хан, оберет пожитку, то может Тевкелев признать, что хан с ним поступает недобрым порятком. И пожитку он, Тевкелев, ему, хану, не даст. И люди хнские с тем возвратились паки к хану. И хан вторично прислал обратно своих людей объявить такую притчину, что противные кайсаки намерение имеют, кокечно, хана и Тевкелева убить досмерти, а при нем людей разобрать в полон, а пожитку разграбить. А он-де, Абулхаир-хан, Тевкелева пожитками корыстоватца не будет и желает как ни есть противную старшину тем успокоить, понеже-де велел хан сказать ему, Тевкелеву, тако пожитки-де - дело наживное, а после смерти человек не оживет. Больше переводчик Тевкелев спорить не стал, отдал два сундука и два тая, в которых было собственных ево, Тевкелева, пожитков с всякого на 867 руб. на 15 коп.

А наутра ноября в 20 день Абулхаир-хан прислал к нему, Тевкелеву и сказали, что иттить-де ему. Тевкелеву, к нему, хану, опасно понеже-де вчерашней день отобрал пожитку, а ныне-де звал его к себе, конечно-де его, Тевкелева, он, хан, хочет умертвить, к нему, хану отпустить.

На то Тевкелев им сказал свое разсуждение, что ежели хан задумал злое – убить ево, Тевкелева, хотя тайно или явно убить может, ибо в руках их; ежели он, Тевкелев, к нему, хану, не пойдет то ему будет противно и подозрительно, и подумает хан, что он Тевкелев, за то осердился, что он взял ево, Тевкелева, сундуки; и Тевкелев к нему, хану, поедит и о том хану знать не даст, что, якобы, он, Тевкелев, о том печалитца. И привел к нему, хану. И хан ево посадил подле себя, и стал хан с ним, Тевкелевым, иметь всякие разговоры. И во многих разговорах Тевкелев ему, хану, нимало не упоминал, что он хан, велел взять сундуки. И по многим разговорам Абулхаир-хан от него, Тевкелева, ожидал, чтоб он о пожитках говорил, однако но ничего не упоминал, показал себя веселым образом, а не печальным. И потом стал ему, Тевкелеву, говорить сам Абулхаир-хан, чтоб он, Тевкелев, не думал, якобы Абулхаир-хан оное зделал от злаго намерения; и он, Абулхаир-хан, взял у него, Тевкелева, пожитку для пользы интересу е. и. в. на роздачю ис противной парти, хто отстанет и придет х парти ево, Абулхаир-хана, и он-де, Тевкелев, дарить скуп. На то Тевкелев ему, хану, сказал, что он по милости е. и. в. всемилостивейшей государыни императрицы всероссийской о пожитках тужить не будет, только б он, хан, как зачел свое доброе намерение делать, и обещал е. и. в. и в том присягал быть верну, чтоб оное окончал добрым порядком понеже за то получит от е. и. в. всякое милосердие. А ежели по обещанию с своему и по присяге своей он, хан, неустоит, то может привести себя в безславие. И хану зело было приятно, что он, Тевкелев, о пожитках своих не упоминал, и ему, хану, противно не говорил, наивящее обнадежил ево милостию е. и. в.; понеже Тевкелев принужден был так поступать, инако было Тевкелеву говорить противно – дороги не было понеже противная партия, ево, Тевкелева, в куски б разорвали, а еще же б озлобил хана, и он бы, Тевкелев, пропал, а пожитки б ево после взяли неприятели же. И он, Тевкелев, от хана поехал веселым образом, и хан ево проводил зело приятна. И как Тевкелев от него, хана, пошел, спустя немнога, прислал к нему, Тевкелеву, немецкое ево платье, а товаров ево и татарское платье ничего не прислал и оставил у себя.

Ноября в 21 день приехал Худай-Назар-мурза к переводчику Тевкелеву и привез с собою, уговоря от злаго намерения, от противной партии 30 человек старшин, а именно, Даумбай-бека с товарыщи, которых имена написаны в присяжной росписи. И говорил же Худай-Назар-мурза Тевкелеву, чтоб их удовольствовать подарками и потом привести к присяге о бытии в подданстве, також и Тевкелеву б зла они не чинили. Тогда Тевкелев принужден был им, старшинам, подарить на сто рублев, по сему и присягу учинили. Таксж многих и Абулхаир-хан из отосланных от Тевкелева товаров дарил же, которые приняли себе во удовольствие.

И того ж ноября в 22 день переводчик Тевкелев Абулхаир-хана и Букенбай-батыря и новоприсяжных старшин 30 человек (позвал) к себе обедать, где победали и трактовал их довольно. Причем новоприсланная старшина обещались главного злодея Сырлыбая уговорить и башкирца Таймаса от него выручить. И тем Тевкелева обнадежа, а Букенбай-батыр остался у него ночевать. А в 23 день того ж ноября поутру и Букенбай-батыр от него, Тевкелева, поехал же, а при отъезде приказал затю своему, Исет-батырю, близ Тевкелева жить для охранения от внезапного случая. И оной Исет и жил вблизости от Тевкелева со всем домом.